Разбираемся, кто создает ажиотаж вокруг топлива

Написать комментарий

Водители выстраиваются в очереди перед колонками

По России идет волна топливного кризиса. На некоторых заправках, в том числе крупных сетей, пропали самые популярные марки бензина — 92-й и 95-й. Кое-где цены на топливо резко выросли — причем сразу на десятки рублей. Водители в панике съезжаются на заправки с канистрами и выстраиваются в очереди. Чтобы избежать дефицита, сети вводят лимиты на продажу топлива.

О том, почему возникла такая ситуация и как вообще устроен рынок, корреспондент E1.RU поговорил с заместителем гендиректора Института национальной энергетики Александром Фроловым. Далее мы публикуем его рассказ от первого лица.

Важно понимать, на каких заправках нет бензина. Я могу предположить, что большая часть из них — это небольшие предприятия, относящиеся к независимым сетям. Независимые сети не принадлежат вертикально интегрированным нефтяным компаниям, у которых есть все виды бизнеса от добычи нефти до реализации конечного продукта потребителю.

Почему я так предполагаю? Потому что сейчас у нас на рынке возникла сложная ситуация в оптовом сегменте. Возник ценовой кризис. Подобный уже происходил в декабре 2021 года в дизельном сегменте рынка, такого рода кризис наблюдался и летом 2023, 2024 и 2025 годов.

Одним из следствий этого кризиса стал рост розничных цен на нефтепродукты. В первую очередь, понятное дело, на моторное топливо — бензин и дизель.

В то же время у нас возникла проблема с внеплановыми ремонтами ряда нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ). Ну, знаете, падают обломки, происходит быстрое окисление нефтепродуктов с выделением тепловой энергии, хлопки. Внеплановые ремонты создают проблемы не столько в переработке как таковой, сколько в логистике.

Представьте себе ситуацию: вы мелкооптовый покупатель, приходите на Санкт-Петербургскую международную товарно-сырьевую биржу, которая определяет оптовые цены на нефтепродукты, и покупаете там какие-то объемы этой продукции. Сначала вам удается покупать необходимые вам объемы, и вы радостно потираете ладоши, а на следующий день читаете новости о том, что где-то был холопок. Вам приходит письмо, в котором поставщик говорит: «Извините, форс-мажор: мы не можем отгрузить вам те объемы, которые вы закупили».

Что в связи с этим вы можете сделать? Владея сетью заправок, вы можете пожать плечами и ждать, когда у вас закончится бензин и когда возобновятся поставки. Либо, если у вас непрерывный цикл реализации, вы начинаете искать объемы в других местах.

Кто-то из крупнооптовых покупателей думает: «Сейчас я могу продать топливо на своих заправках потребителям, а могу вот этому мелкооптовому покупателю продать топливо на 20 тысяч дороже, чем я купил. Как здорово, что этот мелкооптовый покупатель мне попался!» И он продает это топливо.

Проблемы с доставкой топлива в отдельные регионы, которые стали возникать, в большей степени воздействуют на рынок и провоцируют рост цен на внебиржевых площадках. Это приводит к следующей ситуации.

Сеть либо продает топливо в минус, либо резко поднимает цены. Казалось бы, так в экономике и работает: оптовая цена растет, розничная должна расти вместе с ней. Но у нас гибридная система ценообразования на нашу нефть. Цена на бензин и дизельное топливо в нашей стране зависит от трех факторов.

Нули напротив марки бензина — уже привычная картина

Фактор первый — налоги. Они определяют большую часть той цены, которую вы видите на заправке. Этот фактор определяет непрерывный рост цен. Так, например, у нас каждый год повышается акциз, который закладывается в цену каждой тонны моторного топлива, идущего на внутренний рынок. 1 января каждого года акциз повышается, таким образом повышается себестоимость. А если растет себестоимость, растет и цена.

Второй фактор — договоренности между нефтяными компаниями и Правительством о сдерживании роста розничных цен. На 92-й и 95-й бензин цены на сетях нефтяников находятся в пределах годовой инфляции. Почему так? По количеству заправок нефтяные компании занимают у нас примерно треть рынка, где-то от 30 до 40%. Но по объемам реализации топлива на них приходится примерно две трети рынка: от 60 до 70% всего моторного топлива реализуется через их заправочные сети.

То есть, если они сдерживают рост цен, когда оптовые цены говорят: «Увеличивай розницу», то все остальные вынуждены под них подстраиваться. Притом они могут уходить в минус, и даже в большой минус, потому что оптовые цены на них тоже распространяются.

Но у них финансовая подушка гораздо больше, чем у независимых игроков, есть налоговые вычеты, демпфирующая надбавка, которая как раз и позволяет этой системе стабильно работать, чтобы потребитель не увидел скачков до 100–120–140 рублей за литр.

Что такая демпфирующая надбавка?

Это специальный налоговый механизм, который сглаживает колебания цен на топливо. Если экспортные цены на бензин или дизель выше внутренних, государство компенсирует нефтяным компаниям часть разницы, стимулируя их продавать топливо внутри страны, а не за рубеж.

Третий фактор: оборот сопутствующих товаров. У нас периодически возникает ситуация, при которой оптовые цены выше розничных, и некоторые игроки вынуждены подстраиваться под эти цены и работать в минус. Работая в минус, они сохраняют трафик. Почему они вообще так делают? Многие заправки продают не только бензин, у них есть масса сопутствующих товаров и услуг. Чашка кофе зачастую приносит прибыли больше, чем заправка полного бака. Потому что эспрессо рублей 200–250 может стоить при себестоимости в 30 рублей. То есть вы зарабатываете на этой чашке 220 рублей.

Даже если вы продаете литр бензина в минус, к вам все равно приезжают люди, которые покупают сопутствующие товары, и часть своих потерь вы можете компенсировать.

Но в какой-то момент эта экономика перестает работать, особенно если оптовые цены поднимаются слишком высоко. Тогда владельцы заправок начинают поднимать цены.

Рассказываем о ситуации с топливом в Екатеринбурге и Свердловской области

В 2023, 2024, 2025-м, где-то в сентябре, отмечался резкий рост средних цен на бензин, как раз потому что их поднимали именно независимые сети. И в одном регионе можно было найти топливо за одну сумму либо на 6 рублей дороже за то же самое топливо. Почему так происходило? Потому что экономика у независимых игроков полетела в тартарары.

В этом году цены начали подниматься раньше. Еще в начале июня некоторые сети по России в целом и в Московском регионе, в частности, подняли цены на 3–5 рублей. Это и есть отражение кризиса в оптовом сегменте.

Подавляющее большинство людей вообще не следит за ценой топлива. Сети поднимают цены, но видят, что трафик практически не падает. Наблюдав за этим пару лет и получив такой опыт, они задумываются: «А чего мы будем в минус-то работать? Мы просто возьмем сейчас и поднимем цены. Да, может, трафик просядет чуть-чуть, зато мы будем в плюс продавать и бензин, и кофе, и выпечку, и готовые блюда».

Почему же некоторые сети перестают продавать топливо? По двум причинам. Первое: они физически не могут найти топливо по устраивающей их цене.

Если на заправке нет сопутствующих товаров, а ты поднимаешь цены, к тебе никто не поедет. Тогда ты просто перестаешь продавать топливо.

Александр Фролов

заместитель гендиректора Института национальной энергетики

Вторая причина — то, что мы наблюдаем в последнюю неделю. Информационный фон сложился крайне неблагоприятный. С одной стороны, у нас есть новости о росте цен, о проблемах переработки, о том, что некоторые заправки говорят: «Ребята, не больше такого-то количества в одни руки». Поступают яркие кадры со столичных НПЗ.

Люди видят, что на некоторых заправках действительно поднимаются цены, где-то на стеле появляются нули напротив отдельных видов моторного топлива, и возникает ажиотажный спрос. Люди начинают вести себя так, как они вели себя в отношении гречки и туалетной бумаги в 2020 году. «А вдруг бензин пропадет? Давайте делать запасы».

Некоторые водители заливают бензин не только в бак, но и в канистры

Да, есть проблемы с логистикой, проблемы, вызванные внеплановыми ремонтами, но при обычном уровне потребления существующий кризис был бы локализован в оптовом сегменте и касался бы только отдельных мелкооптовых покупателей и отдельных независимых сетей. Большинство потребителей вообще бы не заметили никаких проблем.

Ну хорошо, на одной заправке бензин либо сильно подорожал, либо его прекратили продавать. Плевать, поеду на другую заправку. Но на фоне ажиотажного спроса сложилась вот такая ситуация.

Некоторые сети запрещают пользоваться канистрами

Проблема стала наблюдаться последние неделю-полторы. На прошлой неделе что у нас произошло? 16 июня удар по Московскому заводу. 18-го — ещё один удар по московскому заводу. Появляются данные, что резко подорожал бензин, выстраиваются очереди. И что думает потребитель? «Мне тоже надо встать в очередь».

Люди ощущают невероятную тягу сесть в машину, взять с собой канистру. Одной мало, надо минимум две, а лучше четыре. И едут на заправку.

Александр Фролов

заместитель гендиректора Института национальной энергетики

Поставщики оказываются не готовы к всплеску спроса, потому что у поставщиков есть определенное представление о том, сколько топлива потребляется за сутки, исходя из чего формируется график подвоза топлива. А сейчас люди приехали и сделали на какой-нибудь заправочной станции дневную норму за четыре часа.

Получалось самосбывающееся пророчество, когда люди боятся дефицита и сами создают его. Все осложняется тем, что подвоз топлива затруднен из-за внеплановых ремонтов. На отдельных заводах в целом по стране приходилось менять логистику.

В один регион теперь нужно теперь доставлять топливо не с самого близко расположенного завода, а с расположенного дальше. А с этого завода топливо шло еще в несколько регионов. И чтобы эти регионы не оголить, нужно перераспределить потоки с других заводов. Логистика усложняется.

На нефтебазе топливо есть, а на заправке кончилось. Самое благоприятное развитие событий — вы звоните на нефтебазу и говорите: «Ребята, везите еще». Вам везут еще, но не сразу. Человек надевает костюмчик, перчаточки, респиратор, садится в бензовоз. Сначала бензовоз подъезжает под раздаточный комплекс и только тогда направляется на АЗС. Пока он доедет, пройдет еще какое-то время. А пока он едет, у вас на пистолете висит табличка «Извините, топлива нет».

И люди едут, которые видят это, не думают: «Сейчас топливо привезут», они думают: «Хана». И едут делать запасы. И проблема усложняется, спрос еще сильнее возрастает.

Александр Фролов

заместитель гендиректора Института национальной энергетики

Дефицит возникает из-за сочетания двух факторов: перестройка логистики и аномальный ажиотажный спрос.

В этой ситуации единственное, на что может реально повлиять каждый отдельно взятый автомобилист, — это не государственная политика, это не объемы производства топлива, не направление его поставок. Это собственное поведение. Будете вы создавать аномальный ажиотажный спрос или нет? Будете вы нагружать систему или нет?

Если нет, я вас уверяю, в течение этой недели там, где бензин пропал, он опять появится. Его успеют подвезти, а этого ажиотажного спроса, я надеюсь, уже не будет, просто потому что люди уже сделали запасы. Но есть риск, что может возникнуть второй круг аномального спроса.

Очевидно, что бензин исчез только на отдельных сетях, а у крупных продавцов он чаще всего есть. Вы спокойно можете пойти и купить его. Главное — не устраивать истерику.

Если вам критически важно иметь доступ к топливу, можно поставить газобаллонное оборудование. А если вдруг вы меняете машину, присмотритесь к заряжаемым гибридам.

Я понимаю, насколько неубедительно звучат высказывания официальных лиц, которые говорят: «Ребят, все под контролем», когда вы видите кадры с некоторых заводов, видите, что местами бензин кончился, а цены растут. Вы перестаете верить, что кто-то что-то контролирует.

Это, кстати, важный момент, на который надо обратить внимание людям, принимающим решение. Им нужно банально сказать: «Да, проблема есть. Мы это видим. Но все нормально».